Петр Первый - Алексей Толстой

Лопухины, те, что постарше, переглянулись: князь-папа, кутилка, бесстыдник, - не такого ждали ясельничим... Лев Кириллыч и старый Стрешнев вели царицу. Для этого дня вынули из сундуков старые ее наряды - милого персикового цвета летник, заморским бисером шитый нежными травами опашень... Когда надевала, - плакала Наталья Кирилловна о невозвратной молодости. И шла сейчас красивая, статная, как в былые года...
Борис Голицын, подойдя к тому из Лопухиных, кто сидел рядом с невестой, и зазвенев в шапке червонцами, сказал громко:
- Хотим князю откупить место.
- Дешево не продадим, - ответил Лопухин и, как полагалось, загородил рукой невесту.
- Железо, серебро или золото?
- Золото.
Борис Алексеевич высыпал в тарелку червонцы и, взяв Лопухина за руку, свел с места. Петр, стоявший среди бояр, усмехнулся, его легонько стали подталкивать. Голицын взял его под локти и посадил рядом с невестой. Петр ощутил горячую округлость ее бедра, отодвинул ногу.
Слуги внесли и поставили первую перемену кушаний. Митрополит, закатывая глаза, прочел молитвы и благословил еду и питье. Но никто не дотронулся до блюд. Сваха поклонилась в пояс Лариону и Евстигнее Аникитовне:
- Благословите невесту чесать и крутить.
- Благословит бог, - ответил Ларион. Евстигнея только прошевелила губами. Два свечника протянули непрозрачный плат между женихом и невестой.
Сенные девки в дверях, боярыни и боярышни за столом запели подблюдные песни - невеселые, протяжные. Петр, косясь, видел, как за шевелящимся покровом суетятся сваха и подсваха, шепчут: "Уберите ленты-то... Клади косу, закручивай... Кику, кику давайте..." Детским тихим голосом заплакала Евдокия... У него жарко застучало сердце: запретное, женское, сырое - плакало подле него, таинственно готовилось к чему-то, чего нет слаще на свете... Он вплоть приблизился к покрывалу, почувствовал ее дыхание...

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий