Петр Первый - Алексей Толстой

Об Алешке забыли. Он прибрал сбрую в сани. Посидел, прозяб без шапки, в худой шубейке. Что ж - дело мужицкое, надо терпеть. И вдруг потянул носом сытный дух. Мимо шел посадский в заячьей шапке, пухлый мужик с маленькими глазами. На животе у него, в лотке под ветошью дымились подовые пироги.
"Дьявол!" - покосился на Алешку, приоткрыл с угла ветошь, - "румяные, горячие!" Духом поволокло Алешку к пирогам:
- Почем, дяденька?
- Полденьги пара. Язык проглотишь.
У Алешки за щекой находились полденьги - полушка, - когда уходил в холопы, подарила мамка на горькое счастье. И жалко денег, и живот разворачивает.
- Давай, что ли, - грубо сказал Алешка. Купил пироги и поел. Сроду такого не ел. А когда вернулся к саням, - ни кнута, ни дуги, ни хомута со шлеей нет, - унесли. Кинулся к Цыгану, - тот из-под соломы обругал. У Алешки отнялись ноги, в голове - пустой звон. Сел было на отвод саней - плакать. Сорвался, стал кидаться к прохожим: "Вора не видали?.." Смеются.
Что делать? Побежал через площадь искать боярина.
Волков сидел на коне, подбоченясь, - в медной шапке, на груди и на брюхе морозом заиндевели железные, пластинами, латы. Василия не узнать - орел. Позади - верхами - два холопа, как бочки, в тигелеях, на плечах - рогатины. Сами понимали: ну и вояки! глупее глупого. Ухмылялись.
Растирая слезы, гнусавя до жалости, Алешка стал сказывать про беду.
- Сам виноват! - крикнул Василий, - отец выпорет. А сбрую отец новую не справит, - я его выпорю. Пошел, не вертись перед конем!
Тут его выкрикнул длинный дьяк, махая бумагой. Волков с места вскачь, и за ним холопы, колотя лошаденок лаптями, побежали к Никольским воротам, где у стола, в горлатной шапке и в двух шубах - бархатной и поверх - нагольной, бараньей, - сидел страшный князь Федор Юрьевич Ромодановский.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий