Петр Первый - Алексей Толстой

- Никонианские попы да протопопы в шелковых рясах ходят, от сытости щеки лопаются, псы проклятые! - сказал поп Филька.
Фома Подщипаев, выждав, когда кончат браниться, проговорил опять:
- И о сем сказано у протопопа Аввакума: "Друг мой, Иларион, архиепископ рязанской! Вспомни, как жил Мелхиседек в чаще леса на горе Фаворской. Ел ростки древес и вместо пития росу лизал. Прямой был священник, не искал ренских и романеи, и водок, и вин процеженных, и пива с кардамоном. Друг мой, Иларион, архиепископ рязанской. Видишь ли, как Мелхиседек жил. На вороных в каретах не тешился, ездя. Да еще и был царской породы. А ты кто, попенок?.. В карету садишься, растопыришься, что пузырь на воде, сидя в карете на подушке, расчесав волосы, что девка, да и едешь, выставя рожу, по площади, чтоб черницы-ворухи любили... Ох, ох, бедной... Явно ослепил тебя дьявол... И не видал ты и не знаешь духовного жития"...
Закрыв глаза, поп Филька затряс щеками, засмеялся. Данила еще налил.
Выпили.
- Стрельцы уж никонианские книги рвут и прочь мечут, - сказал он. - Дал бы бог - стрельцы за старину встали...
Он обернулся. Залаяли кобели. Заскрипели ступени крыльца. За дверью произнесли Исусову молитву. "Аминь", - ответили трое собеседников. Вошел высокий стрелец Пыжова полка, Овсей Ржов, шурин Данилы. Перекрестился на угол. Отмахнул волосы.
- Пируете! - сказал спокойно. - А какие дела делаются наверху, вы не знаете?.. Царь помер... Нарышкины с Долгорукими Петра крикнули... Вот это беда, какой не ждали... Все в кабалу пойдем к боярам да к никонианам...
8
Турманом скатился Алешка с лестницы в сугроб. Желтозубые кобели кинулись, налетели. Он спрятал голову. Зажмурился... И не разорвали... Вот так чудо, - бог спас! Рыча, кобели отошли. Над Алешкой кто-то присел, потыкал пальцем в голову:
- Эй, ты кто?
Алешка выпростал один глаз. Кобели неподалеку опять зарычали. Около Алешки присел на корточки давешний мальчик, - кого только что пороли.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий