Петр Первый - Алексей Толстой

Петр глядел на это лицо... Казалось - она так далеко ушла, что все забыла... Искал, - хоть бы в уголке рта осталась любовь... Нет, нет...
Никогда так чуждо не были сложены эти губы... А ведь утром еще звала сквозь задыхание: "Петрушу... благословить..." Почувствовал: вот и один, с чужими... Смертно стало жалко себя, покинутого...
Он поднял плечи, нахохлился... В опочивальне, кроме искисших от слез боярынь, были новый патриарх Адриан - маленький, русоволосый, с придурковатым любопытством глядевший на царя, и сестра, царевна Наталья Алексеевна, года на три старше Петра, - ласковая и веселая девушка. Она стояла, пригорюнясь по-бабьи - щеку на ладонь, в серых глазах ее светилась материнская, жалость.
Петр подошел.
- Наташа... Маманю жалко...
Наталья Алексеевна схватила его голову, прижала к груди. Боярыни тихо завыли. Патриарх Адриан, чтобы лучше видеть, как царь плачет, повернулся спиной к покойной, приоткрыв рот... Шатаясь, вошел Лев Кириллович, с бородой совсем мокрой, с распухшими, как сырое мясо, щеками, упал перед покойницей, замер, только вздрагивал задом.
Наталья Алексеевна увела брата наверх к себе в светелку, покуда покойницу будут обмывать и убирать. Петр сел у пестрого окошечка. Здесь ничто почти не изменилось с детства. Те же сундучки и коврики, на поставцах серебряные, стеклянные, каменные звери, зеркальце сердечком в веницейской раме, раскрашенные листы из священного писания, заморские раковины...
- Наташа, - спросил тихо, - а где, помнишь, турок был у тебя со страшными глазами?.. Еще голову ему отломали.
Наталья Алексеевна подумала, открыла сундучок, со дна вынула турка и его голову. Показала, брови у нее заломились. Присела к брату, сильно обняла, оба заплакали.
К вечеру Наталью Кирилловну, убранную в золотые ризы, положили в Грановитой палате. Петр у гроба, сгибаясь над аналоем меж свечей, читал глуховатым баском. У двух дверей стояли по двое белые рынды с топориками на плечах, неслышно переминались. В ногах гроба на коленях - Лев Кириллович... Все во дворце, умаявшись, спали...
Глухой ночью скрипнула дверь, и вошла Софья, в черной жесткой мантии и черном колпачке. Не глядя на брата, коснулась губами синеватого лба Натальи Кирилловны и тоже стала на колени. Петр перевертывал склеенные воском страницы, басил вполголоса. Через долгие промежутки слышались куранты. Софья искоса поглядывала на брата. Когда стало синеть окно, Софья мягко поднялась, подошла к аналою и - шепотом:
- Сменю... Отдохни...

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий