Петр Первый - Алексей Толстой

Другой, подъехавший не так шибко, был Василий Васильевич Голицын.
Похлопывая коня по шее, он спрашивал:
- Бунтуете, православные? Кто вас обидел, за что? Говорите, говорите, мы о людях день и ночь душой болеем... А то царь увидел вас сверху, испужался по малолетству, нас послал разузнать...
Люди, разинув рты, глядели на его парчовую шубу, - пол-Москвы можно купить за такую шубу, - глядели на самоцветные перстни на его руке, что похлопывала коня, - огонь брызгал от перстней. Люди пятились, ничего не отвечали. Усмехаясь, Василий Васильевич подъехал и стал стремя о стремя с Хованским.
- Отдайте нам в руки полковников, мы сами их рассудим: вниз головой с колокольни, - кричали ему стрельцы. - О чем бояре наверху думают? Зачем нам мальчишку царем навязали, нарышкинского ублюдка?
Хованский утюжил краем рукавицы полуседые усы. Поднял руку. Все стихли...
- Стрельцы! - он привстал в седле, от натуги побагровел, горловой голос его услышали самые дальние. - Стрельцы! Теперь сами видите, в каком вы у бояр несносном ярме... Теперь выбрали бог знает какого царя... Не я его кричал... И увидите: не только денег, а и корму вам не дадут... И работать будете как холопы... И дети ваши пойдут в вечную неволю к Нарышкиным...
Хуже того... Продадут и вас и нас всех чужеземцам... Москву сгубят и веру православную искоренят... Эх, была русская сила, да где она!
Тут весь народ так страшно закричал, что Алешка испугался: "Ну, затопчут совсем..." Алексашка Меньшиков, прыгая по саням, свистал в два пальца. И разобрать можно было только, как Тараруй, надсаживаясь, крикнул:
- Стрельцы! Айда за реку в полки, там будем говорить...
12
На площади остались только распряженные сани да Алешка с Алексашкой.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий