Петр Первый - Алексей Толстой

- А хуже других, - еще торопливее зашептал Милославский, - срамил он и лаял князя Василия Васильевича. "Васька-де Голицын за царский венец хватается, быть ему без головы..."
Софья медленно обернулась, встретилась глазами с Василием Васильевичем.
Он усмехнулся, - слабая, жалкая морщинка скользнула в углу рта. Софья поняла: решается его жизнь, идет разговор о его голове... За эту морщинку сожгла бы Москву она сейчас... Проглотив волнение, Софья спросила:
- А что говорят стрельцы?
Милославский засопел. Василий Васильевич мягко пошел по палате, заглядывая в двери, вернулся и стал за спиной Софьи. Не сдержавшись, она перебила начавшего рассказывать Хованского.
- Царица Наталья Кирилловна крови возжаждала... С чего бы? Или все еще худородство свое не может забыть, - у отца с матерью в лаптях ходила...
Все знают, когда Матвеев из жалости ее взял к себе в палаты, а у нее и рубашки не было переменить... А теремов сроду не знала, с мужиками за одним столом вино пила. - У Софьи полная шея, туго охваченная жемчужным воротом сорочки, налилась гневом, щеки покрылись пятнами. - Весело царица век прожила, и с покойным батюшкой и с Никоном-патриархом немало шуток было шучено... Мы-то знаем, теремные... Братец Петруша - прямо - притча, чудо какое-то - и лицом и повадкой на отца не похож. - Софья, стукнув перстнями, стиснула, прижала руки к груди... - Я - девка, мне стыдно с вами говорить о государских делах... Но уж - если Наталья Кирилловна крови захотела, - будет ей кровь... Либо всем вам головы прочь, а я в колодезь кинусь...
- Любо, любо слушать такие слова, - проговорил Василий Васильевич. - Ты, князь Иван Андреевич, расскажи царевне, что в полках творится...
- Кроме Стремянного, все полки за тебя, Софья Алексеевна, - сказал Хованский. - Каждый день стрельцы собираются многолюдно у съезжих изб, бросают в окна камнями, палками, бранят полковников матерно... ("Кха", - поперхнулся при этом слове Милославский, испуганно моргнул Василий Васильевич, а Софья и бровью не повела...) Полковника Бухвостова да сотника Боборыкина, кои строго стали говорить и унимать, стрельцы взвели на колокольню и сбили оттуда наземь, и кричали: "Любо, любо..." И приказов они слушать не хотят; в слободах, в Белом городе и в Китае собираются в круги и мутят на базарах народ, и ходят к торговым баням, и кричат: "Не хотим, чтоб правили нами Нарышкины да Матвеев, мы им шею свернем".
- Кричать они горласты, но нам видеть надобно от них великие дела. - Софья вытянулась, изломила брови. - Пусть не побоятся на копья поднять Артамона Матвеева, Языкова и Лихачева - врагов моих, Нарышкиных - все семя... Мальчишку, щенка ее, спихнуть не побоятся... Мачеха, мачеха!..
Чрево проклятое... Вот, возьми... - Софья сразу сорвала с пальцев все перстни, зажав в кулаке, протянула Хованскому. - Пошли им... Скажи им, - все им будет, что просят... И жалованье, и земли, и вольности... Пусть не заробеют, когда надо. Скажи им: пусть кричат меня на царство.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий