Петр Первый - Алексей Толстой

- Буйносов тебе наболтал? - угрожающе переспросил Петр. - Который? Этот шут? (Амалия, брызгая со щек слезами, закивала.) Этому дураку поверила? А еще слывешь у нас умницей... Возьми платочек, оботрись... (Он чувствовал, - Амалия против воли своей внимает ему, затихает.) Так и напиши отцу: никогда не соглашусь начать несправедливую войну, не разорву вечного мира с Каролусом. А буде король польский и завладел бы Ригой, - не достанется ему сей город, вырву из лап... В сем клянусь богом...
Петр честно округлил глаза. Александр Данилович подтвердительно наклонил голову, лишь рот прикрыл пальцами, ибо усмешка какая-нибудь была бы неуместна в сем случае.
Амалия прикладывала к щекам платочек, смущенно улыбалась. Поверила и раскаивалась. Петр весело откинулся на кожаную спинку стула.
- Князь Роман, - позвал, - подь к нам.
За визгом шутов, поднявших возню вокруг блюда с миногами (катались клубком, вырывая, миноги изо рта другу друга). Роман Борисович не сразу расслышал царский голос, - до икоты смеялся. Антонида и Ольга страшными глазами указывали ему: зовет... Княгиня Авдотья потянула его за штаны:
"Иди за милостью, иди, дождались, батюшка..."
Рысцой отправился на зов Роман Борисович, задрав шпагою сзади камзол, кланялся: "Вот он я, надежа, - твой с душой и телом". Петр даже щекой не повел в его сторону, и - Амалии:
- Муж сей - отменный политик и задорный. Уж не знаю - генералиссимусом его поставить, - боюсь - много крови прольет. Или взять для домашнего употребления.
И он так вдруг повернулся к Роману Борисовичу, - у того поплыла красная тьма в глазах:
- Слышал - воевать собираешься. Назад брать наши исконные ливонские вотчины. Так, спрашиваю?
Роман Борисович начал моргать, тошнота поползла от живота в колени...

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий