Петр Первый - Алексей Толстой

Петр засопел - из трубки посыпались искры. Ноги его начали подтягиваться. Вскочил. Стремительно шагая, вышел, бухнул дверью. Анхен начала дышать чаще, чаще, закрыла лицо платочком. Кенигсек на цыпочках поспешил за стаканом воды. Пастор Штрумпф осторожно качал головой. Герцог фон Круи у стола перебрасывал карты.
***
Пар шел от деревянных крыш, от просыхающей улицы, в лужах - синяя бездна. Звонили колокола, - было воскресенье - Красная Горка, кричали пирожники и сбитенщики. Шатался праздный народ, - все большей частью пьяные. На облупленной городской стене, между зубцами, парни в новых рубахах размахивали шестами с мочалой - гоняли голубей. Белые птицы трепетали в синеве, играя - перевертывались, падали. Повсюду - за высокими заборами, под умытыми ночью липами и серыми ивами - качались на качелях: то девушки, развевая косами, подлетали между ветвей, то лысый старик, озоруя, качал толстую женщину, сидевшую, повизгивая, на доске.
Петр ехал шагом по улице. Глаза у него запали, лицо насупленное. Солнце жгло спину. Мишка-денщик, всю ночь прождавший его в одноколке, вскидывал головой, чтобы не задремать. Народ раздавался перед мордой коня, - только редкий прохожий, узнав царя, рвал шапку, земно кланялся вслед.
От Анны Монс, этой ночью Петр поехал к Меньшикову. Но только поглядел на большие занавешенные окна, - оттуда слышалась музыка, пьяные крики. "Ну их к черту", - хлестнул вожжами, выкатил со двора и прямо повернул в Москву, в стрелецкую слободу. Ехали шибкой рысью, потом он погнал вскачь.
В слободе остановились у простого двора, где над воротами торчала жердь с пучком сена. Петр бросил Мишке вожжи, постучал в калитку. От нетерпения топтался по хлюпающему навозу. Застучал кулаками. Отворила женщина. (Мишка успел разглядеть, - рослая, круглолицая, в темном сарафане). Ахнула, взялась за щеки. Он, нагнувшись, шагнул во двор, хлопнул калиткой.
Мишка, стоя в одноколке, видел, как за воротами в бревенчатой избе затеплился свет высоко в двух окошечках. Потом эта женщина торопливо вышла на крыльцо, позвала:
- Лука, а Лука...
Стариковский голос отозвался:
- Аюшки...
- Лука, никого не пускай, - слышишь ты?
- А ну - ломиться будут?
- А ты что, - не мужик?
- Ладно, я их рожном.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий