Петр Первый - Алексей Толстой

- Отец меня все равно зарежет... Возьми, пожалуйста, меня на службу...
Дяденька...
- На службу? А что ты умеешь делать?
- Все умею... Первое - петь, какие хошь, песни. На дудках играю, на рожках, на ложках. Смешить могу, - сколько раз люди лопались, вот как насмешу. Плясать - на заре начну, на заре кончу, и не вспотею... Что мне скажешь, - то и могу...
Франц Лефорт взял Алексашку за острый подбородок. Мальчик, видимо, ему понравился.
- О, ты изрядный мальчик... Возьмешь мыла и вымоешься, ибо ты грязный... И тогда я тебе дам платье... Ты будешь служить... Но если будешь воровать...
- Этим не занимаемся, у нас, чай, ум-то есть али нет, - сказал Алексашка так уверенно, что Франц Лефорт поверил. Крикнув конюху что-то про Алексашку, он пошел к дому, насвистывая, выворачивая ступни ног и на ходу будто подплясывая, должно быть оттого, что неподалеку на озерце играла музыка и задорно визжали немки.
3
- Да уж будет тебе, Никита Моисеевич, как бы головка у ребенка не заболела...
Едва Наталья Кирилловна проговорила это, царь Петр бросил на полуслове читать Апостола, торопливо перекрестился запачканными в чернилах пальцами и, не дожидаясь, покуда учитель и дядька, Никита Моисеев Зотов, по уставу поклонится ему в ноги, поцеловал маменькину руку, беспомощно затрепетавшую, чтобы схватить, удержать на минутку сына, - и по скрипучим половицам и ступеням переходов и лестниц нетерпеливо понеслись его косолапые шаги, пугая прижилых старух в темных углах Преображенского дворца.
- Шапку-то, шапку, головку напечет! - слабо крикнула вслед царица.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий