Петр Первый - Алексей Толстой

Долог, скучен летний день. Белые облака плывут и не плывут над Яузой.
Знойно. Мухи. Сквозь марево видны бесчисленные купола Москвы, верхушки крепостных башен. Поближе - игла немецкой кирки, ветряные мельницы на Кукуе. Стонут куры, навевая дремоту. В поварне стучат ножами.
Бывало, при Алексее Михайловиче, - смех и шум в Преображенском, толпится народ, ржут кони. Всегда потеха какая-нибудь - охота или медвежья травля, конские гонки. А теперь - глядишь - и дорога-то сюда от каменных ворот заросла травой. Прошла жизнь. Сиди - перебирай четки.
В стекло чем-то бросили. Зотов открыл окно. Петр позвал, стоя под липой, - весь в пыли, в земле, потный, как мужичонок:
- Никита, напиши указ... Мужики мои никуда не годятся, понеже старые, глупые... Скорее!
- О чем указ прикажешь писать, твое царское величество? - спросил Никита.
- Нужно мне сто мужиков добрых, молодых... Скорее...
- А написать, - для чего мужики сии надобны?
- Для воинской потехи... Мушкетов прислали бы не ломаных и огневого зелья к ним... Да две чугунных пушки, чтобы стрелять... Скорей, скорей...
Я подпишу, пошлем нарочного...
Царица, отогнув ветвь липы, склонилась в окошко:
- Петенька, свет мой, будет тебе все воевать... Отдохнул бы, посиди около меня...

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий