Петр Первый - Алексей Толстой

Цыган хотел было кнутом ожечь по гладкому заду эту девку, - убежала...
Не спеша распрягли. Пошли в дворницкую избу ночевать. Дворовые, человек восемь, своровав у боярина сальную свечу, хлестали засаленными картами по столу, - отыгрывали друг у друга копейки... Крик, спор, один норовит сунуть деньги за щеку, другой рвет ему губы. Лодыри, и ведь - сытые!
В стороне, на лавке сидел мальчик в длинной холщовой рубахе, в разбитых лаптях, - Алешка, сын Ивана Артемича. Осенью пришлось, с голоду, за недоимку отдать его боярину в вечную кабалу. Мальчишка большеглазый, в мать. По вихрам видно - бьют его здесь. Покосился Иван на сына, жалко стало, ничего не сказал. Алешка молча, низко поклонился отцу.
Он поманил сына, спросил шепотом:
- Ужинали?
- Ужинали.
- Эх, со двора я хлебца не захватил. (Слукавил, - ломоть хлеба был у него за пазухой, в тряпице.) Ты уж расстарайся как-нибудь... Вот что, Алеша... Утром хочу боярину в ноги упасть, - делов у меня много. Чай, смилуется, - съезди заместо меня в Москву.
Алешка степенно кивнул: "Хорошо, батя". Иван стал разуваться, и - бойкой скороговоркой, будто он веселый, сытый:
- Это, что же, каждый день, ребята, у вас такое веселье? Ай, легко живете, сладко пьете...
Один, рослый холоп, бросив карты, обернулся:
- А ты кто тут, - нам выговаривать...

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий