Петр Первый - Алексей Толстой

- Пустое, государыня, - сказал Василий Васильевич, - мало ли о чем люди болтают, не горюй, брось...
- Бросить? - Она ногтями застучала по столбику кровати, зубы у нее понемногу зло открылись. - А знаешь - о чем в Москве говорят! Править, мол, царством мы слабы... Великих делов от нас не видно...
Василий Васильевич потрогал пальцем усы, пожал плечом. Софья покосилась на него: ох, красив, ох, мука моя... Да - слаб, жилы - женские... В кружева вырядился...
- Так-то, батюшка мой... Книги ты читать горазд и писать горазд, мысли светлые, - знаю сама... А вчера после вечерни дядюшка Иван Михайлович про тебя говорил: "Читал, мол, мне Василий Васильевич из тетради про смердов, про мужиков, - подивился я: уж здоров ли головкой князюшка-то?" И бояре смеялись...
Как девушка, вспыхнул Василий Васильевич, из-под длинных ресниц метнул лазоревыми глазами.
- Не для их ума писано!"
- Да уж какие ни на есть, - умнее слуг нам не дадено... Сама терплю: мне бы вот охота плясать, как польская королева пляшет, или на соколиную охоту выезжать на коне, сидя бочком в длинной юбке. Молчу же... Ничего не могу, - скажут: еретичка. Патриарх и так уж мне руку сует как лопату.
- Живем среди монстров, - прошептал Василий Васильевич.
- Вот что тебе скажу, батюшка... Сними-ка ты кружева, чулочки, да надень епанчу походную, возьми в руки сабельку... Покажи великие дела...
- Что?.. Опять разве были разговоры про хана?
- У всех одно сейчас на уме - воевать Крым... Этого не минуть, голубчик мой. Вернешься с победой, тогда делай что хочешь. Тогда ты сильнее сильных.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий