Петр Первый - Алексей Толстой

Иван, не дожидаясь, когда смажут по уху, полез на полати.
4
У Василия Волкова остался ночевать гость - сосед, Михайла Тыртов, мелкопоместный сын дворянский. Отужинали рано. На широких лавках, поближе к муравленой печи, постланы были кошмы, подушки, медвежьи шубы. Но по молодости не спалось. Жарко. Сидели на лавке в одном исподнем. Беседовали в сумерках, позевывали, крестили рот.
- Тебе, - говорил гость степенно и тихо, - тебе, Василий, еще многие завидуют... А ты влезь в мою шкуру. Нас у отца четырнадцать. Семеро поверстаны в отвод, бьются на пустошах, у кого два мужика, у кого трое, - остальные в бегах. Я, восьмой, новик, завтра верстаться буду. Дадут погорелую деревеньку, болото с лягушками... Как жить? А?
- Ныне всем трудно, - Василий перебирал одной рукой кипарисные четки, свесив их между колен. - Все бьемся... Как жить?..
- Дед мой выше Голицына сидел, - говорил Тыртов. - У гроба Михаила Федоровича дневал и ночевал. А мы дома в лаптях ходим... К стыду уж привыкли. Не о чести думать, а как живу быть... Отец в Поместном приказе с просьбами весь лоб расколотил: ныне без доброго посула и не попросишь.
Дьяку - дай, подьячему - дай, младшему подьячему - дай. Да еще не берут - косоротятся... Просили мы о малом деле подьячего, Степку Ремезова, послали ему посулы, десять алтын, - едва эти деньги собрали, - да сухих карасей пуд. Деньги-то он взял, жаждущая рожа и пьяная, а карасей велел на двор выкинуть... Иные, кто половчее, домогаются... Володька Чемоданов с челобитной до царя дошел, два сельца ему в вечное владенье дано. А Володька, - все знают, в прошлую войну от поляков без памяти бегал с поля, и отец его под Смоленском три раз бегал с поля... Так, чем их за это наделов лишить, из дворов выбить прочь, - их селами жалуют... Нет правды...
Помолчали. От печи пыхало жаром. Сухо тыркали сверчки. Тишина, скука.
Даже собаки перестали брехать на дворе. Волков проговорил, задумавшись:
- Король бы какой взял нас на службу - в Венецию, или в Рим, или в Вену... Ушел бы я без оглядки... Василий Васильевич Голицын отцу моему крестному книгу давал, так я брал ее читать... Все народы живут в богатстве, в довольстве, одни мы нищие... Был недавно в Москве, искал оружейника, послали меня на Кукуй-слободу, к немцам... Ну, что ж, они не православные, - их бог рассудит... А как вошел я за ограду, - улицы подметены, избы чистые, веселые, в огородах - цветы... Иду и робею и - дивно, ну будто во сне... Люди приветливые и ведь тут же, рядом с нами живут. И - богатство! Один Кукуй богаче всей Москвы с пригородами...
- Торговлишкой заняться? Опять деньги нужны, - Михаила поглядел на босые ноги. - В стрельцы пойти? Тоже дело не наживочное. Покуда до сотника доберешься, - горб изломают. Недавно к отцу заезжал конюх из царской конюшни, Данило Меньшиков, рассказывал: казна за два с половиной года жалованье задолжала стрелецким полкам. А поди, пошуми, - сажают за караул.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий