Петр и Алексей

Из комнат верхнего жилья слышались унылые бесконеч-
ные гаммы, которые разыгрывала на дребезжащем, ста-
реньком немецком клавесине жена Алексея, кронприн-
цесса София, Шарлотта, дочь Вольфенбюттельского герцо-
га. Он вдруг вспомнил, как вчера, пьяный, ругал ее Жи-
банде и Захлюстке: "Вот жену мне на шею чертовку навя-
зали: как-де к ней ни приду; все сердитует и не хочет со
мною говорить. Этакая фря немецкая!"-"Не хорошо,-
подумал он.- Много я пьяный лишних слов говорю, а
потом себя очень зазираю"... И чем она виновата, что ее
почти ребенком насильно выдали за него? И какая она
фря? Больная, одинокая, покинутая всеми на чужой сто-
роне, такая же несчастная, как он. И она его любит - мо-
жет быть, она одна только и любит его. Он вспомнил, как
они намедни поссорились. Она закричала: "Последний
сапожник в Германии лучше обращается со своею женою,
чем вы!" Он злобно пожал плечами: "Возвращайтесь же
с Богом в Германию!.."-"Да, если бы я не была..."-
и не кончила, заплакала, указывая на свой живот - она
была беременна. Как сейчас, видит он эти припухшие,
бледно-голубые глаза и слезы, которые, смывая пудру -
только что бедняжка нарочно для него припудрилась -
струятся по некрасивому, со следами оспы, чопорному,
еще более подурневшему и похудевшему от беременности
и такому жалкому, детски-беспомощному лицу. Ведь он и
сам любит ее, или, по крайней мере, жалеет по временам
внезапною и безнадежною, острою до боли, нестерпимою
жалостью. Зачем же он мучит ее? Как не грешно ему,
не стыдно? Даст он за нее ответ Богу.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий