Петр и Алексей

У меня странное чувство, когда смотрю на эти ласки:
кажется, что малютка не только любит, но и жалеет ца-
ревича, словно что-то видит, знает о нем, чего никто
еще не знает. Странное, жуткое чувство - как тогда, когда
я смотрела на отца и мать в темное-темное, словно проро-
ческое, зеркало.
- Что она меня любит, я знаю: она ведь для меня
все покинула,- сказал он мне однажды о своей супруге.
Теперь, когда я лучше поняла царевича, я не могу
винить его одного за то, что им так трудно вместе. Оба
невинны, оба виновны. Слишком различны и несчастны,
каждый по-своему. Малое, среднее горе сближает, слиш-
ком большое - разделяет людей.
Они, как два тяжело больные или раненые в одной
постели. Не могут друг другу помочь; всякое движение
одного причиняет боль другому.
Есть люди, которые так привыкли страдать, что, ка-
жется, душа их в слезах - как рыба в воде, без слез -
как рыба на суше. Их мысли и чувства, раз поникнув
долу, уже никогда не подымутся, как ветви плакучей ивы.
Ее высочество из таких людей.
У царевича и своего горя много; а каждый раз, как
приходит к ней,- видит и чужое горе, которому нельзя
помочь. Он жалеет ее. Но любовь и жалость не одно и
то же. Кто хочет быть любимым, бойся жалости. Ах,
знаю, по собственному опыту знаю, какая мука жалеть,
когда нельзя помочь! Начинаешь, наконец, бояться того,
кого слишком жалел.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий