Петр и Алексей

- РЦЫ ми, чадо, не убил ли еси человека волею
или неволею?
Это был тот вопрос, которого ждал и боялся царевич.
- Грешен, отче,- пролепетал он чуть слышно,- не
делом, не словом, но помышлением. Я отцу моему...
И опять, как давеча, остановился, словно сам испу-
гавшись того, что хотел сказать. Но всевидящий взор про-
никал в самую тайную глубину его сердца. От этого
взорА нельзя было скрыть ничего.
С усилием, дрожа и бледнея, обливаясь холодным по-
том, он кончил:
- Когда батюшка был болен, я ему смерти желал.
И весь сжался, съежился, опустил голову, закрыл гла-
за, чтобы не видеть Того, Кто стоял перед ним, замер
от ужаса, как будто ждал, что раздастся слово, подобное
грому небесному - последнее осуждение или оправдание,
как на Страшном суде.
И вдруг знакомый, обыкновенный, человеческий голос
o. Якова произнес:
- Бог тебя простит, чадо. Мы и все ему желаем смерти.
Царевич поднял голову, открыл глаза и увидел то же
знакомое, обыкновенное, человеческое, совсем не страшное
лицо - тонкие морщинки около добрых и немного хитрых
карих глаз, бородавку с тремя волосками на круглой пух-
лой щеке, рыжеватую с проседью бороду-ту самую, за ко-
торую некогда он таскал батьку, пьяный, во время драки.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий