Петр и Алексей

Царевич опустился перед ним на колени.
- Умоляю императора именем Бога и всех святых
не покидать меня! Страшно подумать, что будет, если я
попадусь в руки отцу. Никто не знает, что это за чело-
век... я знаю... Страшно, страшно!
Старик наклонился к нему, со слезами на глазах.
- Встаньте, встаньте же, ваше высочество! Богом кля-
нусь, что говорю вам всю правду, без всякой политики:
насколько я знаю цесаря, ни за что не выдаст он вас отцу;
это было бы унизительно для чести его величества и про-
тивно всесветным правам - знаком варварства!
Он обнял царевича и поцеловал его в лоб с отеческою
нежностью.
Когда они вернулись в приемную, лицо царевича было
бледно, но спокойно и решительно. Он подошел к Тол-
стому и, не садясь и его не приглашая сесть, видимо, давая
понять, что свидание кончено, сказал:
- Возвратиться к отцу опасно и пред разгневанное
лицо явиться не бесстрашно; а почему не смею возвра-
титься, о том донесу письменно протектору моему, цесар-
скому величеству. Отцу, может быть, буду писать, ответ-
ствуя на его письмо, и тогда уже дам конечный ответ. А сего
часу не могу ничего сказать, понеже надобно мыслить о
том гораздо.
- Ежели, ваше высочество,- начал опять Толстой
вкрадчиво,- какие предложить имеешь кондиции, мо-
жешь и мне объявить. Я чай, батюшка на все согласится.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий