Петр и Алексей

Петр любил механику, и его пленяла мысль превра-
тить государство в машину. Но то, что казалось легким в
мыслях, оказывалось трудным на деле.
Русские люди не понимали и не любили коллегий,
называли их презрительно калегами и даже калеками.
Царь пригласил иностранных ученых и "в правостях ис-
кусных людей". Они отправляли дела через толмачей.
Это было неудобно. Тогда посланы были в Кенигсберг
русские молодые подьячие "для научения немецкому
языку, дабы удобнее в коллегиум были, а за ними надзи-
ратели, чтоб не гуляли". Но надзиратели гуляли вместе
с надзираемыми. Царь дал указ: "Всем коллегиям над-
лежит ныне на основании шведского устава сочинить во
всех делах и порядках регламент по пунктам; а которые
пункты в шведском регламенте не удобны, или с ситуа-
циею здешнего государства несходны,-оные ставить по
своему рассуждению". Но своего рассуждения не было, и
царь предчувствовал, что в новых коллегиях дела пойдут
так же, как в старых приказах. "Все тщетно,- думал он,-
пока у нас не познают прямую пользу короны, чего и во
сто лет неуповательно быть".
Денщик доложил о переводчике чужестранной кол-
легии, Василии Козловском. Вышел молодой человек,
бледный, чахоточный. Петр отыскал в бумагах и отдал
ему перечеркнутую, со многими отметками карандашом на
полях, рукопись - трактат о механике.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий