Петр и Алексей

Патриарху сумел ответить, но как-то ответит Богу?
И представился ему, как в видении, бесконечный ряд
голов, лежащих у Лобного места, на длинном бревне, вме-
сто плахи, затылками вверх, лицами вниз - русые, рыжие,
черные, седые, лысые, кудрявые. Навеселе, только что с по-
пойки, вместе с Данилычем и прочими гостями, он ходит
с топором в руках, засучив рукава, как палач, и рубит
одну за другой эти головы. А когда устает, гости берут
у него топор, по очереди, и тоже рубят. Все пьяны от
крови. Платье обрызгано кровью; на земле лужи крови;
ноги скользят в крови. Вдруг одна из этих голов, когда
он уже занес над нею топор, тихонько приподымается,
оборачивается и глядит ему прямо в глаза. Это он, Алеша!
"Алешенька, мальчик мой родненький!" - представи-
лось ему другое видение - как, вернувшись из чужих краев,
пробрался он тайком ночью в спальню царевича, накло-
нился над его постелькой, взял на руки сонного, и обни-
мал, и целовал, чувствуя сквозь рубашку теплоту его голо-
го тельца.
"Убить сына" - только теперь понял он, что это значит.
Почувствовал, что это самое страшное, самое важное
во всей его жизни - важнее, чем Софья, стрельцы, Ев-
ропа, наука, армия, флот, Петербург, Полтава; что тут ре-
шается вечное: на одну чашу весов положится все, что
он сделал великого, доброго, на другую - кровь сына -
и как знать, что перевесит? Не померкнет ли вся его
слава от этого кровавого пятна? Что скажет Европа, что
скажет потомство о клятвопреступнике, сыноубийце?
Труден разбор его невинности тому, кто не знает всего.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий