Петр и Алексей

Тихон присутствовал на сходе. А старец Корнилий не
пошел: "Чего болтать попусту,- говорил он,- гореть
надо; в огне и познаешь истину".
Келья, просторная изба, разделялась на две полови-
ны: малую боковушку - жилую светлицу - и большую
моленную. Кругом, вдоль бревенчатых стен, стояли на
полках образа. Перед ними теплились лампады и свечи.
На подсвечниках висели тетеревиные хвосты для гаше-
ния свечей. По стенам лавки. На них толстые книги в
кожаных и деревянных переплетах с медными застежка-
ми и рукописные тетрадки; самые древние писания вели-
ких пустынных отцов - на бересте.
Было душно и темно, несмотря на полдень: ставни
нa окнах с паюсными окончинами из мутного рыбьего пу-
зыря закрыты от солнца. Лишь кое-где из щелей протя-
нулись иглы света, от которых огни лампад и свечей крас-
нели тускло. Пахло воском, кожей, потом и ладаном. Дверь
на крыльцо была открыта, сквозь нее видна залитая солн-
цем поляна и темный лес.
Старцы в черных рясах и куколях-кафтырях тесни-
лись, окружая стоявшего посредине Моленной, перед на-
лоем, о. Иерофея. У него был вид степенный, лицо белое,
как просвирка, сытое, глаза голубые, немного раскосые
и с разным выражением: в одном - христианское смире-
ние, в другом - "философское кичение". Голос имел он
уветливый, "яко сладковещательная ластовица". Одет ще-
голем; ряса тонкого сукна, кафтырь бархатный, наперсный
крест с ладами. От золотистых седин его веяло благоуха-
нием розового масла. Среди убогих старцев, лесных мужей-
иноков-настоящий боярин, или архиерей никонианский.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий