Петр и Алексей

Чтоб ободрить себя, рассказывали о несравненно,
будто бы, более страшной, чем самосожжение, голодной
смерти в морильнях.
Запощеванцев, посхимив, сажали в пустую избу, без
дверей, без окон, только с полатями. Чтоб не умертвили
себя, снимали с них всю одежду, пояс и крест. Спускали в
избу потолком и потолок закрепляли, чтоб кто не "выдрал-
ся". Ставили караульных с дубинами. Насмертники мучи-
лись по три, по четыре, по шести дней. Плакали, молили: "дай-
те нам есть!" Собственное тело грызли и проклинали Бога.
Однажды двадцать человек, посаженных в ригу, что
стояла в лесу для молотьбы хлеба - как стало им тошно,
взявши каменья, выбили доску и поползли вон; а сторожа
дубинами по голове их били и двоих убили, и загородив-
ши дверь, донесли о том старцу: что с ними делать велит?
И велел соломой ригу окласть и сжечь.
- Куда-де легче красная смерть: сгоришь - не по-
чувствуешь!- заключали рассказчики.
Семилетняя девочка Акулька, все время сидевшая
смирно на лавке и слушавшая внимательно, вдруг вся за-
тряслась, вскочила, бросилась к матери, ухватила ее за
подол и заплакала, закричала пронзительно:
- Мамка, а, мамка! Пойдем, пойдем вон! Не хочу гореть!..
Мать унимала ее, но она кричала все громче, все не-
истовее:
- Не хочу гореть! Не хочу гореть!
И такой животный страх был в этом крике, что все
содрогнулись, как будто вдруг поняли ужас того, что
совершалось.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий