Петр и Алексей

- Отец Иван? аль дедушка? - спросил царевич.
- Иван, Иван - я самый и есть! - молвил старичок
ласково, с тихою улыбкой, и голос у него был тихий, как
жужжание пчел или далекий благовест. От этого голоса
царевичу стало страшно и сладко. Он все старался уви-
деть лицо старичка и не мог.
- Не бойся, не бойся, дитятко, не бойся, роднень-
кий,- проговорил он еще тише и ласковей.- Господь по-
слал меня к тебе, а за мной и Сам будет скоро.
Старичок поднял голову. Царевич увидел лицо юное,
вечное и узнал Иоанна, сына Громова.
- Христос воскресе, Алешенька!
- Воистину воскресе! - ответил царевич, и великая
радость наполнила душу его, как тогда, у Троицы, на
Светлой Христовой заутрене.
Иоанн держал в руках своих как бы солнце: то была
чаша с Плотью и Кровью.
- Во имя Отца и Сына, и Духа Святого.
Он причастил царевича. И солнце вошло в него, и он по-
чувствовал, что нет ни скорби, ни страха, ни боли, ни смерти,
а есть только вечная жизнь, вечное солнце - Христос.
Утром, осматривая больного, Блюментрост удивился:
лихорадка прошла, раны затягивались; улучшение было
так внезапно, что казалось чудом.
- Ну, слава Богу, слава Богу,- радовался немец,-
теперь все до свадьбы заживет!
Весь день чувствовал себя царевич хорошо; с лица
его не сходило выражение тихой радости.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий