Петр и Алексей

Когда все умолкли, сделалось так тихо, что слышно
было сонное журчание струй под бревнами и с другого
конца явственно по воде доносившаяся, все одна и та же,
унылая песня Иванушки:
Древян гроб сосновен
Ради меня строен.
Буду в нем лежати,
Трубна гласа ждати.
- А что, соколики,- начала Киликея-кликуша, еще
молодая женщина с нежно прозрачным, точно восковым,
лицом и с отмороженными - она ходила всегда босая, даже
в самую лютую стужу - черными, страшными ногами,
похожими на корни старого дерева,- а что, правда ли, слы-
хала я давеча, здесь же, в Питербурхе, на Обжорном
рынке: государя-де ныне на Руси нет, а который и есть
государь - и тот не прямой, природы не русской и не цар-
ской крови, а либо немец, немцев сын, либо швед обмен-
ный?
- Не швед, не немец, а жид проклятый из колена
Данова,-объявил старец Корнилий.
- О, Господи, Господи!- опять тяжело вздохнул
кто-то,- видишь, роды-де- их царские пошли неистовые.
Заспорили, кто Петр - немец, швед или жид?
- А черт: его знает, кто он такой! Ведьма ли его в сту-
пе высидела, от банной ли мокроты завелся, а только знатно,
что оборотень,- решил беглый матрос Будлов, парень
лет тридцати, с трезвым и деловитым выражением умного
лица, должно быть, когда-то красивого, но обезображен-
ного черным каторжным клеймом на лбу и рваными нозд-
рями.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий