Петр и Алексей

В тот же день встретил он старца Корнилия, обрадо-
вался ему, как родному, и уже не покидал его. Ноче-
вал у старца в келье, дни проводил на плотах, на барках
С утаенными, беглыми людьми. Слушал рассказы о житии
великих пустынных отцов на далеком севере, в лесах По-
морских. Онежских и Олонецких, где Корнилий, уйдя из
Москвы, провел много лет, о тамошних страшных гарях -
многотысячных самосожжениях. Оттуда шел он теперь за
Волгу на Керженец проповедовать "красную смерть".
Тихон учился недаром. Многому, чему верили эти
люди, он уже не верил; думал иначе, но чувствовал так
же, как они. Самое главное - чувство конца - у них было
общее с ним. То, о чем он никогда ни с кем не говорил,
чего никто из ученых людей и не понял бы, они пони-
мали - этим только и жили. Все, что с раннего детства
он слышал от Пахомыча, теперь вдруг ожило в душе его
С новой силою. Опять потянуло его в леса, в пустыни,
в сокровенные обители, в "благоутишное пристанище".
Как будто при свете белых ночей над простором Невы,
сквозь бой голландских курантов, опять ему слышался
звон китежских колоколов. И опять, с томительной гру-
стью и сладостью, повторял он стих об Иосафе царевиче:
Прекрасная мати пустыня!
Пойду по лесам, по болотам,
Пойду по горам, по вертепам...

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий