Петр и Алексей

- Смилуйся, батюшка! Послушай нас бедных, вопию-
щих, последних рабов твоих! Порадей за веру христиан-
скую, воздвигни и досмотри, даруй церкви мир и едино-
мыслие. Ей, государь царевич, дитятко красное, церковное,
солнышко ты наше, надежда Российская! Тобой хочет весь
мир просветиться, о тебе люди Божий расточенные ра-
дуются! Если не ты по Господе Боге, кто нам поможет?
Пропали, пропали мы все без тебя, родимый. Смилуйся!
Он обнимал и целовал ноги его с рыданием. Царевич
слушал, и ему казалось, что в этой отчаянной мольбе
доносится к нему мольба всех погибающих, "оскорбляемых
и озлобляемых"- вопль всего народа о помощи.
- Полно-ка, полно, старик,- проговорил он, наклонив-
шись к нему и стараясь поднять его.- Разве я не знаю,
не вижу? Разве не болит мое сердце за вас? Одно у нас горе.
Где вы, там и я. Коли даст Бог, на царстве буду - все сде-
лаю, чтоб облегчить народ. Тогда и тебя не забуду: мне
верные слуги нужны. А пока терпите да молитесь, чтобы
скорее дал Бог совершение - буде же воля Его святая во
всем!
Он помог ему встать. Теперь старик казался очень
дряхлым, слабым и жалким. Только глаза его сияли такою
радостью, как будто он уже видел спасение России.
Алексей обнял и поцеловал его в лоб.
- Прощай, Ларион. Даст Бог свидимся, Христос с
тобой!
Когда Докукин ушел, царевич сел опять в свое кожа-
ное кресло, старое, прорванное, с волосяною обивкою,
торчавшею из дыр, но очень спокойное, мягкое, и погрузил-
ся не то в дремоту, не то в оцепенение.

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Петр Первый Великий